Ох как спать хочется. Мы с Манечкой проснулись в пять, послушали новости по радио (ничего интересного), я Манечке сварил крепкий кофе и она меня повезла в госпиталь — к шести. Халатик выдали, отдельную палату, взвесили-обмеряли, поставили в вену иголку, бумажки всякие заполняли, то да сё, я ещё успел почитать книжку про искусство игры на саксофоне и где-то примерно в восемь повезли меня на операцию. Там была весёлая команда: девушка-анестезиолог, изучающая русский язык, двое помошников и сам доктор Фаулер. Примерно полчаса меня пристёгивали и смазывали гадостями, потом началось. Девушка начала мне в вену вдувать что-то страшное, я сразу сказал что хватит, и кислорода тоже не надо, и в результате всю процедуру наблюдал в полном сознании. Оказывается вены в паху — очень толстые, совершенно ничего не чувствовалось когда они в каждую вставили по два довольно толстых провода и протолкнули их в сердце. Потом началось интересное – и для меня, и для них. Они мне устраивали приступы, я спрашивал “можно остановить?”, они говорили “ну попробуй”, я останавливал, они чуть ли не аплодировали, а я скромно отвечал “ну после сорока четырёх лет практики-то…”. Потом, когда доктор уверился что нашёл лишний нервный пучок, и достаточно далеко от того главного нервного места, которое лучше не трогать, они нажали на кнопку, раздалось жужжание, мне стало немного больно в сердце, и всё. Потом они ещё позючили электричеством чтобы спровоцировать приступ – не получилось. Вдули мне адреналина, сердце чуть из груди не выскочило, но билось опять-таки хорошо. На этом месте объявили меня вылеченным и отправили в палату. Там я лежал неподвижно, сожрал у них сначала скромный завтрак, потом скромный ланч (хотя в меню чего только не было) и уже к двум часам свезли к выходу на специальном кресле с колёсами и отпустили домой. Вечером самое главное было не свалиться спать, и вот, всё хорошо. Только дырки побаливают.